Архив : Елена Терещук / 12.08.21

Опубликовано: Терещук Е.И. Единство души и тела // Психотерапия и клиническая психология — НПРЖ., – Минск, 2012, — № 1 –  C.147-154.

Ключевые слова: аналитическая психология, аналитическая психотерапия, душа, тело, дух, психика, психосоматические расстройства, психосоматические реакции, регрессия, психическая энергия, защиты.
В данной статье автор рассматривает такие психологические и философские понятия, как «Душа», «Тело» и «Дух» и каким образом они, согласно концепциям аналитической психологии, могут взаимодействовать и быть «в единстве». Автор попытался соединить эти философские понятия с концепциями психосоматической медицины, рассматривая, как нарушения взаимодействия души и тела могут приводить к развитию психосоматических заболеваний и психосоматических реакций. Модели формирования психосоматозов автором рассматриваются с позиции концепций классического, современного психоанализа и аналитической психологии К.Г.Юнга.
В статье автором описывается, что соматические ощущения и состояния физического возбуждения у человека с психосоматозом разряжаются по-другому, оставаясь досимволическими, и они зачастую не могут стать осознанными, т. е. его разум не имеет возможности оформить телесные импульсы с помощью слов или образов. Автором акцентируется глубокая психотическая регрессия у пациентов с психосоматическим заболеванием, что необходимо учитывать при психотерапевтической работе. В статье приводятся примеры из психотерапевтической практики автора.
В заключении автор указывает на возможные цели психотерапевтической работы для пациента с психосоматическими жалобами, такие как восстановление «смысла» из «бессмысленности», что может помочь установить связи между телом и душой.

In given article the author considers such psychological and philosophical concepts, as «Soul», «Body» and «Spirit» and how they, according to concepts of analytical psychology, can co-operate and be «in the unity». The author has tried to connect these philosophical concepts to concepts of psychosomatic medicine, looking as infringements of interaction of the soul and the body can lead to the development of psychosomatic diseases and psychosomatic reactions. Formation models psychosomatic diseases are considered by the author from a position of concepts of classical, modern psychoanalysis and the C.G.Junga’s analytical psychology.
In the article by the author is described that somatic sensations and conditions of physical excitation at the person with psychosomatic diseases are discharged in another way, remaining before symbolic, and they frequently cannot become realized, i.e. Its reason has no possibility to issue corporal impulses by means of words or images. The author accents deep psychotic regress at the patients with psychosomatic disease that it is necessary to understand at psychotherapeutic work. In the article there are examples from psychotherapeutic practice of the author are resulted.
In the conclusion the author specifies in the possible purposes of the psychotherapeutic work for the patient with psychosomatic complaints, such as the restoration of «sense» from «senselessness», it can help to establish communications between the body and the soul.

Еще Гиппократ рассматривал болезнь как нарушение отношений между субъектом и миром. Известно, что психогенные компоненты участвуют в происхождении, и в течении практически всех заболеваний. Эмоциональные переживания оказывают воздействие на органы и ткани организма через гормональную, иммунную системы и вегетативную нервную систему. Выражение «психосоматическая медицина» принадлежит психоаналитику Георгу Гроддеку, он применял психоанализ при лечении соматических заболеваний в его частном санатории в Баден-Бадене [4].
Как известно, в последние десятилетия наблюдается рост психосоматических заболеваний и психосоматических реакций, а также изменение клинической картины современных неврозов в сторону большого удельного веса соматизаций [6].
Понимание же, каким образом душа и тело могут взаимодействовать, интересовало и интересует ученых и философов, как давних времен, так и по сей день. Однако, многие направления философской и научной мысли достаточно противоречивы.
Известный французский философ и психоаналитик Юлия Кристева пишет: «Дуалистические концепции триумфально шествуют с античных времен: одни понимали их [душу и тело] как динамику взаимодополняемых потоков (например, научные открытия, пытавшиеся растворить душу в теле, местопребывание которой тщетно искали в сердце, нервах, мозге…); другие же рассматривали ДУШУ И ТЕЛО как весьма проблематичные антиномии» [2].
Так принимая во внимание метафизическое разделение души и тела, античные врачи создали правильную аналогию, которая фигурирует в современной психиатрии: существуют «душевные болезни», сравнимые с соматическими болезнями. Медицина обычно лечит тело по принятым схемам и моделям и не интересуется душой, точнее, тесной и нераздельной связью между ними.
Психосоматическая медицина представляет собой счастливое возвращение древней религиозной доктрины «тонкого тела» и «живого духа». До XIX века эта доктрина лежала в основе восточной, арабской и западной психологии и медицины.
Согласно этой доктрине, органами и функциями плоти управляют духи души (живые духи); указанный принцип являл собой единство несопоставимых вещей, «тонкое тело». То, что Парацельс называет «сосудом света» или «lumennaturae»; а философы-неоплатоники называли «тонким телом». Это тонкое или духовное тело, согласно воззрениям неоплатоников, представляет собой внутренний образующий жизненный принцип любого человека. Совершенствование этого принципа было главной темой алхимии. Это соотносится с юнгианской концепцией психики [1].
Понятия тонкого или духовного тела весьма близки к тому, что К.Г. Юнг, швейцарский ученый, психиатр, основатель аналитической психологии обозначил как психика/psyche/душа; порой он даже указывал на то, что эти понятия тождественны. К.Г. Юнг подчеркивает реальность психики.
Тело мы видим, ощущаем, чувствуем; душа же невидима. Еще в начале прошлого века это понятие стало постепенно вытесняться из европейского научного психологического обихода, заменяясь более приемлемым для академической психологии словом «психика». В частности, без него прекрасно обходилась и так называемая «советская психология» [7]. О людях мы говорим «душевный человек», «добрая душа», «чистая душа», и все понимают, о чем идет речь. Мы чувствуем состояние своей души: «душа не на месте», «душа ушла в пятки», «душа горит», «плюнули в душу» и т. д.
«Душа», несомненно, побуждает к ассоциациям с многочисленными философскими, религиозными и культурными контекстами. Вероятно, этим и объясняется тот факт, что этот термин был изъят из «советской психологии». Так последний раз он встречается в «Психологическом словаре» в 1931г. [7].
Известный юнгианский психоаналитик Дж. Хиллман считает, что основной метафорой психологии должна быть душа [7]. Современная психосоматическая медицина заставляет нас подходить к плоти по-новому: через психическое, изнутри и символически [8].
Вопрос о взаимоотношениях тела и психики многократно затрагивается в работах К.Г. Юнга. К.Г. Юнг хочет связать тело, душу и дух вместе в целостную систему, сохраняя аналитическое различение их как аспектов. Признавая соматический субстрат или «нижнюю часть» человеческого существования, К.Г. Юнг писал, что психическое и телесное не совпадают Друг с другом и невыводимы одно из другого [5, С.33].
Многие физиологические процессы никогда не затрагивают психику, бессознательную ее часть. Они в принципе неспособны к тому, чтобы когда-либо стать осознанными. Доказано, например, что симпатическая нервная система большей частью недоступна для сознания. Некоторые (хотя и не все) соматические процессы все же могут стать осознанными. Неясно только, насколько сильно можно развить способность психики проникать в соматическую основу. Опытные йоги утверждают, что способны в значительной мере контролировать телесные процессы. Известно, например, что они по собственному желанию могут уходить из жизни или останавливать биение сердца. Например, способность одного йога усилием воли менять поверхностную температуру своей ладони была проверена и подтверждена: он мог произвольно изменять ее на десять-двадцать градусов [5, с.34].
Это доказывает существование значительных психических способностей проникать в тело и управлять им, но все еще оставляет много неразрешенных вопросов:
• Насколько глубоко на клеточный уровень может проникать Эго?
• В какой степени тренированное Эго может сократить злокачественную опухоль или, например, успешно справиться с гипертонией?
На эти и другие вопросы пока ответа нет [5].
Необходимо иметь в виду, что есть две границы:

1. первая отделяет сознание от бессознательного, а
2. вторая отделяет психику (как сознательную, так и бессознательную) от соматической основы.
   Их надо рассматривать как гибкие границы, а не как устойчивые и неизменные барьеры [5, с.35].
   Для К.Г. Юнга психика включает в себя и сознание, и бессознательное, но не распространяется на все тело в его физиологическом измерении. К.Г.Юнг писал: «вне всякого сомнения, значительная часть эндосоматических стимулом просто непригодна для осознания и настолько элементарна, что нет никаких причин наделять их психической природой» (цит. по [5]). Само бессознательное по К.Г.Юнгу также имеет два аспекта или «полюса»- один полюс соотносится с инстинктом и с телом, а другой — связан с духовным измерением бытия. Психическое само по себе имеет границы, и эти границы есть точки, в которых внутренние стимулы или экстрапсихические содержания не могут в принципе никогда быть осознаны. За границами психического существует тело, мир гораздо больше, чем психика[5].
   Так некоторые мыслители рассматривают физическую и психологическую системы как относительно независимые друг от друга. Такой взгляд позволяет сохранить понимание целостности каждой системы и не сводить психическую энергию к физической.
   В известной мере физическая сторона жизни сильно влияет на психологическую, и хорошее физическое самочувствие позволяет пополнять запас психической энергии человека. Однако отношения между душой и телом гораздо сложнее и зачастую парадоксальны. Например, Ницше был очень болен и испытывал физические страдания, когда создавал гениальную книгу «Так говорил Заратустра» [5, с.85]. Пример подобного же парадоксального взаимодействия мы можем также увидеть в истории жизни главного героя художественного фильма режиссера J.Schnabel «Скафандр и бабочка». Таким образом, известное выражение: «В здоровом теле здоровый дух» не всегда верно описывает циркуляцию психической энергии.
   К.Г. Юнг утверждал, что существуют две системы, но их взаимодействие настолько запутано и сложно, по большей части они настолько глубоко переплетены на бессознательном уровне, что трудно определить, где начинается одна и заканчивается другая. В каких-то аспектах они независимы, но в других глубоко взаимосвязаны.
   Профессор Клаудио Модильяни (Италия) был первым, кто стал разрабатывать психосоматическую гипотезу рака с позиций фрейдовской психодинамики. У больных раком исследователи наблюдали большую степень совпадения во времени между психологически травмирующим событием (или сложным периодом жизни) и началом болезни. В своей статье «Психическое страдание в наше время. Невроз и модель здоровья» профессор Модильяни пишет, что «неощущаемое, неосознаваемое психическое страдание как компонент стресса нарушает физическую целостность и является одним из наиболее серьезных комплексных факторов, приводящих к летальному исходу в западном мире в двух основных случаях – сердечнососудистых и онкологических заболеваний»[9].
   На сегодняшний день не существует единой общепринятой теории, которая могла бы объяснить возникновение психосоматозов. Все многочисленные психоаналитические модели (конверсионная модель 3. Фрейда; модель вегетативного невроза Ф. Александера; концепция десоматизации М. Шура; модель двухэшелонной линии обороны А. Митчерлиха; модель алексетимии; модель исходного нарушения М. Балинта и мн. др.) не противоречат, а дополняют друг друга.
   Для объяснения этих процессов наиболее близка психоаналитическая Модель двухэшелонной линии обороны А. Митчерлиха [4], согласно которой психосоматический процесс имеет следующие стадии (в начале психосоматического процесса всегда обнаруживаются стрессовые ситуации): 1) Первоначально делается попытка справиться с оскорблением или обидой с помощью психической проработки, а именно: оскорблению по возможности противостоят или выяснением отношений с личностью, или посредством соответствующей проработки — вводят в дело защитные механизмы, разумеется, ценой невротических симптомов (например, таких, как навязчивые мысли). Если при продолжительном аффекте не удается преодолеть безнадежную ситуацию невротическим путем, то наступает: 2) Стадия защиты — соматизация, т.е. вовлечение тела в патологический процесс в форме функционального расстройства (психосоматичекой реакции, например, в форме панических атак и кардиалгии), которые бывают столь выражены, что зачастую ведут к следующей стадии. 3) Психосоматический процесс. На этой стадии пораженным оказывается тот или иной внутренний орган.
   За локализацию заболевания отвечает локальная уязвимость пораженного органа. То есть, в зависимости от генетических факторов и психодинамики индивида, какой-то орган у него оказывается наиболее уязвим. Например,
   • предрасположенность к кожным заболеваниям может возникнуть либо из-за чрезмерной заботы о коже младенца сверхтревожной матери и отца, либо в результате полного отсутствия всякой заботы и телесного контакта.
   • Постоянные споры и конфликты членов семьи во время еды и вообще семейная фиксация на еде нарушают процесс усвоения пищи и ведут к расстройствам в области желудка или кишечника.
   • Воспитание ребенка в духе чистоты, доведенное до аффектации, которое осуществляет подверженная экстремальной чистоплотности мать, нарушает работу выделительных функций и т.п.
   Однако во многих случаях телесную симптоматику невозможно немедленно перевести на вербальный язык. Важно помнить, что для многих телесных недугов достаточно сложно найти какое-либо символическое выражение. Если аффект, имеющий телесную основу, не может быть выражен в контексте человеческих отношений вербально или в символической форме, то он не может достичь уровня «смысла», того места, где находится психика.
   Таким образом, развитие:
   • психотических состояний служит признаком дезадаптации индивида,
   • невроза — свидетельствуют о конфликтной или болезненной адаптации.
   Все это указывает, что запущены жизнесберегающие механизмы. Наша психика обычно устанавливает защиту с помощью регрессивных процессов, которые менее инволюционны, чем психосоматические болезни.
   То есть психосоматическое заболевание – это результат более глубокой психотической регрессии. Исследователями введено понятие ES — соматическое Эго.
   Жизнь – это продукт биологической системы, включающей в себя и психологический инструмент, созданный для адаптации и сохранения. Если в этом инструменте возникает частичный или глобальный дефект, тело подвергнется более или менее серьезной угрозе.
   Психосоматическое — это заболевание, которое воздействует на соматическое Эго, в то время как психоз влияет на Эго. «С психодинамической точки зрения это означает, что Эго-защитные механизмы не сработали на невротическом и психотическом уровнях, и что Эго переместило защиту на соматической уровень — на соматическое Эго (ES), действующее саморазрушительным образом»[3].
   Работы по изучению раннего детства также показали, что болезненные соматические расстройства возникают у маленьких детей, когда их психическая структура еще не успела создать собственные защитные механизмы [3].
   У так называемых «нормальных» субъектов, хорошо приспособленных к социальным нормам и коллективным ценностям современного общества, бессознательное психическое страдание может присутствовать в латентной форме. Человек может иметь блестящий «ум», он может быть весьма одаренным или эффективным в интеллектуальной деятельности, однако при внимательном рассмотрении мы увидим, что в телесных переживаниях у него нечто отсутствует. Этот недостающий компонент в первом приближении может быть описан как личностный дух — ощущение жизненности, интимности, уязвимости. Его утрата вызывает компульсивное чувство неудовлетворенности. При этом возникает высокая степень риска психосоматики в случае обращенной внутрь реакции на стресс.
   Зачастую эти переживания и приводят пациента к психотерапевту или (в более тяжелом случае) манифестируют психосоматическое заболевание. На самом деле эти люди ищут психику, или душу – «место, где разум и тело могут встретиться и двое могут полюбить друг друга», как образно пишет Д.Калшед [1, С.110-118].
   Внешне человек остается нормальным и продолжает адекватно функционировать в социальном и интеллектуальном планах, но глубинные структуры не справляются ни с эмоциями, ни с личной идентификацией. Обнаруживая собственную неспособность контролировать нарастающее напряжение, вызванное эмоционально значимыми и стрессовыми ситуациями, эта глубинная, более инстинктивная часть личности регрессирует к первобытным фазам эволюции, к довербальному и досимволическому уровню, к клеточному хаосу, где сома становится единственным каналом для выражения напряжения, которое ищет разрядки, манифестируя болезнь.
   Так пациент, который обратился ко мне за помощью, после перенесенной операции по удалению опухоли мозга и химиотерапии, очень точно описал подобные процессы. Он рассказал, что длительное время предшествующее обнаружению опухоли мозга, он находился в подавленном состоянии, часто не находил смысла в каких-то своих действиях, происходящем вокруг него и в его жизни вообще. Когда был выставлен этот смертельный диагноз и согласно прогнозам врачей, шанс выжить после операции был «3 из 100», внутренний голос или внутренний Демон ему нашептывал: «Ну вот, у тебя есть шанс поквитаться с этой жизнью…».
   Мария Клаудия Лоретти юнгианский аналитик из Италии, психиатр, член AIPA, при работе с онкологическими больными обратила внимание на тот факт, что пациенты неизменно использовали свое физическое страдание, чтобы выразить глубинные переживания, выходившие далеко за пределы самой болезни. М. К. Лоретти пишет: «Опухоль есть не что иное, как сбой в механизме саморегуляции репродукции клеток. В итоге начинается что-то вроде клеточного «безумия» или бесконечный рост. Иммунная система больше не зависит от своих NK (клеток-киллеров) для опознания раковых клеток, которые при нормальных обстоятельствах ежедневно уничтожаются» [3].
   Согласно концепциям аналитической психологии, по мере того как информация движется от тела к психике, она проходит через психоидную область, и в результате происходит значительное ослабление биологического детерминизма. Появление воли является решающим фактором для определения функции как психической. Голод и сексуальность, например, являются соматически укорененными влечениями, которые включают в себя высвобождение гормонов. И то, и другое — инстинкты. Необходимо принимать пищу, а тело жаждет сексуальной разрядки. Но с появлением воли возникают ситуации выбора: что съесть или как удовлетворить сексуальные потребности. Воля может вмешиваться в процесс выбора в достаточно большой мере, даже не будучи способной полностью контро¬лировать поведение человека во всех отношениях. Психоидная граница определяет серую область между потенциально узнаваемым и абсолютно непостижимым, потенциально управляемыми и абсолютно не поддающимися контролю аспектами человеческого функционирования. Скорее, это не четкая граница, а область трансформации [5, С. 85-86].
   Таким образом, физически травмирующие события вкупе с неосознанной хронической депрессией могут вызывать расщепление психической системы, сбой механизма саморегуляции и привести к тому, что К.Г.Юнг назвал «потерей смысла».
   Соматические ощущения и состояния физического возбуждения человека с психосоматозом зачастую не могут стать осознанными, т. е. его разум не имеет возможности оформить телесные импульсы с помощью слов или образов. Вместо этого сообщения, исходящие от тела, разряжаются как-то по-другому, оставаясь досимволическими. Такой индивид не будет способен найти слов для своих чувств, и это ставит его в чрезвычайно невыгодное положение. При этом платится чудовищная цена — потеря духа. Живительное начало психической жизни или то, что юнгианцы называют духом, уходит, когда разум и тело разделены. Он инкапсулируется в неких «соматических» бессознательных состояниях.
   Соответственно, болезнь является очевидным признаком прерывания комплементарного функционирования тела и психики. Парадоксально, что при этом она становится и попыткой снова соединить обе системы. Психотерапия может модифицировать регрессивные, саморазрушительные механизмы, чтобы построить новый порядок, основанный на восстановлении «смысла» из «бессмысленности» [3], устанавливая, таким образом, связи между телом и душой.

ЛИТЕРАТУРА

1. Калшед Дональд Внутренний мир травмы. Архетипические защиты личностного духа/ М., Академ.Проект, 2001, 365с./ С.110-118.
2. Кристева Юлия «ДУША И ОБРАЗ»/ http://lib.rin.ru/
3. Лоретти Мария Клаудия Синхронистичность и рак: модель для понимания и психотерапевтическое поле/ Доклад на XVI Конгрессе IAAP, Барселона, 2004
4. Обухов Я.Л.: Глубинно-психологический подход в психотерапии психосоматических заболеваний, “Школа здоровья”, 1997, № 3, с. 43-61
5. Стайн М. Юнговская карта души. Введение в аналитическую психологию/ КОГИТО-ЦЕНТР, М., 2010, 256с.
6. Терещук Е.И. Алекситимия, терапевтические стратегии и принципы технических модификаций в психодинамической терапии // Психотерапия и клиническая психология — НПРЖ., Белорусская Ассоциация Психотерапевтов – Минск, 2007, — № 2(21). – С. 36- 38.
7. Хиллман Джеймс Самоубийство и душа/М., «Когито-Центр», 2004, 272с.
8. Хиллман Джеймс Внутренний поиск/М., «Когито-Центр», 2004, 334с.
9. Modigliani C., La sofferenza psichica oggi. La Nevrosi come modello di salute, in Riv. Medicina Psicosomatica, Ed. Universo, 2-1983

Unity of soul and body
Alena Tserashchuk